Вероисповедание РосПЦ. I (№1411)

Российская Православная Церковь (РосПЦ) является духовной и канонической преемницей дореволюционной поместной Православной Российской Церкви (ПРЦ) и возникших вследствие революционной смуты двух ея канонических частей: Катакомбной Церкви и Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ).

История Российской Православной Церкви неотделима от истории Российского государства и русского народа, их взлетов и падений, поражений и побед. Поэтому Российская Православная Церковь всегда была и будет не только хранительницей и воспитательницей правой веры во Христа-Спасителя, но и выразительницей заветных идеалов русского народа - идеалов Святой Руси - и священных основ российской государственности - Православной Самодержавной монархии. Пока существует Российская Православная Церковь, будет существовать и русский народ, не погибнет и русская государственность. С падением Российской Православной Церкви не станет и самой России, а русский народ исчезнет из истории. Вот почему Российская Православная Церковь является главной святыней русского народа и его государства, святыней, за которую отдали свои жизни миллионы мучеников и принесли себя в жертву прославленные и безвестные русские герои.

Сегодня, когда российская государственность уничтожена ея врагами, и русский народ порабощен духовно-инородной властью, бытие Российской Православной Церкви необходимо включает в себя национально-государственную составляющую, более того Российская Православная Церковь исповедует невозможность спасения человека при отвержении этой составляющей или хотя бы при безразличии к ней. Триединая формула: «Православие, Самодержавие, Народность» является для Российской Православной Церкви основополагающей в этом вопросе, и она воспитывает своих чад в верности этим трем началам, вне которых существование исторической России немыслимо.

Чтобы понять непоколебимую приверженность Российской Православной Церкви этим идеалам, которые также могут быть выражены призывом: «За Веру, Царя и Отечество!», необходимо знать исторический путь Поместной Русской Церкви за последнее столетие, когда Она по промыслу Божию была подвергнута решительному испытанию на верность своему вероисповеданию, но победоносно вышла из этого испытания, преодолев все искушения и соблазны, ведущие за ограду Церкви и к отречению от Христа. В результате столетней борьбы за истинное православие Российская Православная Церковь сильно умалилась количественно, но сохранила свое вероисповедание неповрежденным, ещё крепче утвердила его и продолжает отстаивать его даже с большей силой и цельностью, чем делала это до перенесенных ею испытаний.

Знать исторический путь Поместной Русской Церкви необходимо и потому, что мы живем в лукавое время самых беззастенчивых обманов, когда сплошь и рядом названия вещей и явлений совершенно не соответствуют их внутреннему содержанию, и под видом подлинника нам предлагаются всевозможные фальшивки и подделки. Наибольшего размаха подобное мошенничество достигло в религиозной области, где под именем Русской Православной Церкви выступают структуры, не имеющие с исторической Русской Церковью ничего общего. Самой известной из таких подделок является организация под названием «Русская Православная Церковь Московского Патриархата» или Московская патриархия (МП), возглавляемая внештатным сотрудником госбезопасности г-ном В.М. Гундяевым, именующим себя «патриархом Московским и всея Руси Кириллом». Имеется ещё около десятка подобных структур и организаций, не столь многочисленных как МП, но столь же далеких от исторической Русской Церкви, с которой они полностью порвали идейно и духовно, хотя и дерзают причислять себя к ней.

Разобраться во всем этом нагромождении лжи и обмана, а также в той идейной борьбе за истинное Православие, результатом которой стало образование всех этих лже-церквей, невозможно без знания истории Поместной Русской Церкви, начиная с того времени, когда она была ещё единой и существовала в условиях православной монархической государственности.

С самого момента насаждения христианства на Руси святым равноапостольным Великим Князем Владимиром Русская Церковь пребывала под защитой православных Государей и была их неизменной опорой. Существование Русской Церкви и православного государства были настолько тесно переплетены и взаимообусловлены, что можно было говорить о Симфонии Церкви и Царства на протяжении всей русской дореволюционной истории. Эта Симфония, при которой Церковь и православное Царство соединены неслиянно и нераздельно, по образу соединения божеского и человеческого естеств в Господе Иисусе Христе, всегда оставалась идеалом, как для Церкви, так и для Царской власти. Несмотря на все искажения и постоянно случавшиеся отклонения от этого идеала, объясняемые врожденной греховностью падшей человеческой природы, именно Симфония Церкви и Царства стала той основой, на которой Русское государство выросло из раздробленных удельных княжеств в могущественную христианскую Империю мира, являвшуюся наследницей Римской и Византийской Империй - Третьим Римом, а Русская Церковь превратилась из провинциальной митрополии константинопольского Патриархата в крупнейшую поместную Православную Церковь, являвшуюся защитницей всемирного Православия и старшей сестрой всех прочих поместных Церквей.

Такое положение дел привело в начале XX века к тому, что враг рода человеческого диавол, непрерывно на протяжении тысячелетий ведущий брань против Господа Иисуса Христа и Его Святой Церкви, сосредоточил всю свою злобу и ненависть на Российской Империи и Православной Российской Церкви, подняв на войну против них как несметные полчища падших духов, так и армию своих служителей из представителей рода человеческого, отвергнувших и возненавидевших Христа, главным образом иудеев и масонов.

Российская Православная Церковь исповедует, что талмудический иудаизм и мiровое масонство являются смертельными врагами христианства, врагами, с которыми невозможен никакой компромисс и соглашение, а только решительная и безпощадная борьба с использованием всех разрешенных Святой Церковью средств вплоть до мер государственного принуждения и насилия.

Первой своей целью эти сатанинские силы поставили сокрушение Православного Самодержавия и ликвидацию Российской Империи, ибо, только через их уничтожение они могли добраться до главного объекта своей лютой ненависти - Православной Российской Церкви, надежно укрытой за крепостной стеной христианской Империи.

Первый их приступ в 1905 г. едва не увенчавшийся успехом, был отбит соединенными усилиями Церкви и Царства, хотя и привел к образованию своеобразных брешей в обороне в виде создания чуждых Самодержавному строю учреждений западного образца и принятия законов, умаляющих православный характер Российской Империи. Используя достигнутые успехи, диавольские силы начали подготовку ко второму штурму, на этот раз, делая главный упор на разложение умов и развращение сердец русских людей с целью привить им отвращение к монархической форме государственной власти и идее Симфонии Церкви и Царства. Великий грех русских людей того поколения, особенно ведущего слоя русского народа, состоял в том, что они широко раскрыли свои умы и сердца для сатанинских соблазнов и масонских лже-учений, отвернулись от Святой Христовой Церкви и богоданной Царской власти. В государственной области это отступничество (апостасия) проявилось в отвержении идеи Самодержавия и требовании демократии, а в церковной области - в отвержении идеи Симфонии Церкви и Царства и требовании «свободы» Церкви от Царской власти, отделения Церкви от государства.

Эти чуждые учению Церкви идеи внедрялись в сознание русских людей под видом критики существующих недостатков церковно-государственных отношений в Империи, исправить которые можно, якобы, только коренным изменением этих отношений и ликвидацией Симфонии Церкви и Царства как таковой. К великому стыду и скорби подобная низкопробная жидомасонская пропаганда о мнимом «порабощении Церкви Самодержавием», «рабской зависимости Церкви от государства», «цезарепапизме» и проч. находила благоприятную почву в среде духовенства Русской Церкви и благожелательный отклик у большинства представителей Ея иерархии. В представленных Царю в начале 1906 г. «Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе» почти все архиереи требовали реформ, направленных на «освобождение» Церкви от государственной зависимости, что означало отрицание православного характера Российской Империи. Аналогичные идеи развивало собранное по повелению Царя Предсоборное присутствие, которое напрямую увязывало предполагаемые реформы (прежде всего восстановление патриаршества) с обособлением Церкви от государственных учреждений.

Подобные апостасийные настроения и идеи, постепенно распространяясь в церковной среде в период между двумя революциями, к Февралю 1917 г. овладели умами практически всего высшего духовенства и образованных мiрян (в основном профессоров духовных академий), которые полностью утеряли понимание смысла и значения Симфонии и непреходящей ценности Православного Самодержавия как внешней ограды Церкви. В личности Государя Императора видели только Верховного Правителя государства, который отличается от республиканского президента лишь объемом своих полномочий, и совершенно утратили понимание Государя как ктитора Церкви, как Помазанника Божия и тем более как «Удерживающего» распространение мiрового зла. Были прочно забыты догматическое значение Православного Самодержавия, учение о Симфонии Церкви и Царства, о Помазаннике Божием и соответственно необходимость церковной поддержки его. Господствующей была мысль о «свободе» Церкви от власти Царя, когда можно будет управляться «самостоятельно».

Накануне Февральской катастрофы практически никто не осознавал, что навязываемое масонами «отделение Церкви от государства» является для Церкви самоубийственным шагом, поскольку речь шла не об абстрактном «государстве», а о Православной монархии, т.е. единственной из всех известных форм государственной власти, признававшей интересы Церкви своими собственными интересами. Отделение Церкви от монархического государства означало разрушение этого государства, а затем неизбежно и самой Церкви. Тогдашние близорукие церковные руководители наивно полагали, что с уничтожением государственной опеки начнется небывалый расцвет во внутрицерковной жизни, тогда как в действительности ликвидация «цезарепапизма» явилась для Церкви началом цепи непрерывных унижений, оскорблений, издевательств, кощунств, гонений и страшного разрушения практически всех форм церковной жизни.

Теперь, спустя 90 с лишним лет после крушения тысячелетней русской монархической государственности мы можем с уверенностью утверждать, что власть православных Государей, сначала в лице Великих Князей, затем Московских Царей и, наконец, Императоров Всероссийских была для Поместной Русской Церкви безусловным и несомненным благом. Преимущества, которые доставляла Русской Церкви Царская власть, были настолько велики и неоспоримы, что никакие притеснения, обиды и несправедливости в отношении Церкви, чинимые время от времени тем или иным монархом, не могли побудить Церковь отказаться от защиты и всесторонней поддержки этой власти. Противление власти самодержавного Государя всегда признавалось Церковью одним из наитягчайших грехов, что нашло свое отражение в 11-ом анафематизме, каждогодно торжественно провозглашаемом Церковью в Неделю торжества Православия.

Каковы бы ни были недостатки церковно-государственных отношений в Российской империи, сохранение Православной Самодержавной Монархии как основы её государственного строя являлось совершенно необходимой предпосылкой для проведения каких бы то ни было церковных реформ, если в этих реформах и действительно была такая острая нужда, в чем сейчас, спустя 90 лет после произошедшей катастрофы, приходиться сильно сомневаться. Без сохранения монархии любые церковные реформы становятся пустым звуком, поскольку не существует никакой другой формы государственной власти, которая была бы заинтересована в благоденствии Святой Христовой Церкви и распространении православной веры. Вне рамок православного Самодержавия православная Церковь нормально развиваться, строиться и жить не может, а обречена на гонения, скрытые или явные. Это непреложная истина, и забвение этой истины накануне Февраля привело к такому умонастроению подавляющего большинства иерархии, что она стала считать возможной проведение церковных реформ за счет Самодержавия, а нередко рассматривала ликвидацию Самодержавия как один из способов расчистить дорогу церковным реформам.

Поэтому когда свершилась Февральская революция, и произошло свержение с Престола Государя-Императора Николая II-го, церковная иерархия в громадном большинстве, а рядовое духовенство практически поголовно приветствовали эту богопротивную революцию и оправдали всенародное клятвопреступление, выразившееся в попрании клятвы 1613 г. на верность Дому Романовых и верноподданнической присяги лично Императору Николаю II. Церковь в лице Святейшего Синода, закрыла глаза на незаконность свержения монархии, признала революционное, а стало быть, преступное Временное правительство законным и привела народ и армию к присяге на верность ему. Для оправдания совершенного греха в широкий оборот была официально пущена ложь о якобы добровольном «отречении» Государя от Престола, чем будто бы и уничтожается действие принесенной ему перед крестом и Евангелием присяги. Именно такое поведение епископата и клира позволяет утверждать, что ответственность за Февраль 1917 г. несут не столько темные диавольские силы, издревле стремившиеся к уничтожению православной Империи, сколько сам Русский народ и в особенности его ведущий слой, в своей совокупности отвернувшийся от своего Царя - Помазанника Божия, отрекшийся от него (за исключением ничтожного меньшинства) путем принятия присяги на верность жидомасонскому Временному правительству и допустивший арест, заточение, ссылку и убиение своего Царя и Его Семьи извергами рода человеческого.

Российская Православная Церковь исповедует, что она не признает законным так называемого «отречения» Государя-Императора Николая II от Престола, поскольку в марте 1917 г. произошло не отречение, а насильственное свержение его с Престола, а затем и самого Престола. Все изданные от имени Государя документы о сложении им с себя верховной власти есть результат революционного насилия, они юридически ничтожны и не могут служить оправданием греха клятвопреступления, совершенного подданными Императора.

Российская Православная Церковь исповедует, что вся совокупность действий и бездействий русских людей в период времени с февраля 1917 г. по июль 1918 г. связанных со свержением с Престола и убиением Помазанника Божия, а также прямое или косвенное оправдание этих действий и бездействий последующими поколениями русского народа, носит обобщенное название Февральского греха, который в должной мере до сих пор русскими людьми не раскаян, а большинством из них даже и не осознан.

Российская Православная Церковь исповедует, что действительность покаяния русских людей в этом грехе измерялась, измеряется, и будет измеряться не красивыми словами, а, прежде всего, стремлением поступками и делами ликвидировать последствия Февральского греха и исправить нанесенное им зло. Верным признаком, позволяющим достоверно судить о том, что покаяние русского народа в Февральском грехе принято Богом, и этот грех изглажен из Книги Жизни, будет возстановление Престола Православных Царей и Православной Российской Империи.

Таким образом, Февральская революция 1917 г. привела к падению христианской Империи и вызвала к жизни совершенно новые формы государственной власти, с которыми русский народ и Поместная Русская Церковь никогда не сталкивались на протяжении всей своей истории. До Февраля 1917 г. Русская Церковь знала только одну форму власти - власть Царскую, и только один вид взаимоотношений с нею - Симфонию. Падение Третьего Рима открыло совершенно новую историческую эпоху не только для России, но и для всего мiра и поставило Церковь в такие условия существования и такие отношения с государством, которых она не знала с момента своего основания Господом нашим Иисусом Христом.

Российская Православная Церковь исповедует, что с падением Третьего Рима - Православной Российской Империи в Феврале 1917 г. и ритуальным убийством в Июле 1918 г. последнего «Удерживающего» - Царя-Мученика Николая Второго, весь мiр вступил в предантихристову эпоху, которая характеризуется постепенным созданием всех необходимых материальных и духовных предпосылок для воцарения Сына погибели - антихриста. Эта эпоха является временем непосредственной подготовки народов Земли к добровольному признанию над собою власти антихриста, который явится одновременно и духовной и политической главой человечества, отвернувшего от Христа и Его Святой Церкви.

Российская Православная Церковь исповедует, что отличительной чертой предантихристовой эпохи является особенно ожесточенная брань сатаны и его служителей против Церкви Христовой, при этом в соответствии с двумя значениями греческого слова «анти» - «против» и «вместо» - эта война предтеч антихриста с Церковью ведется двумя способами: путем прямого физического насилия, и путем подмены Церкви лже-церковью антихриста.

С началом предантихристовой эпохи вопрос о взаимоотношении Церкви и государственной власти оказался ключевым вопросом церковного бытия, который породил череду расколов в Русской Церкви и определил Ея скорбный путь в ХХ-ом столетии. Без преувеличения можно сказать, что без разрешения этого кардинального вопроса ни один другой вопрос церковной жизни не может быть не только правильно решен, но даже правильно поставлен.

Православная Церковь имеет законченное и стройное учение о государственной власти (см. Приложение № 1). Только исходя из положений этого учения можно разобраться во всех событиях церковной истории, последовавших после уничтожения Православной монархии в Феврале 1917 г. и дать им правильную оценку.

По смыслу Симфонии Церкви и Царства жизнь Церкви неотделима от жизни христианской монархии, и, следовательно, падение Царской власти оставляло Церкви только три возможных линии дальнейшего поведения:

а) либо, сохраняя верность Симфонии, встать на сторону поверженного Царя и анафематствовать революционеров, объявить совершившийся переворот богопротивным бунтом и тем самым ослабить его или даже остановить;

б) либо разорвать Симфонию, перейти на сторону победившей власти и попытаться наладить «симфонию» уже с ней;

в) либо заявить о своей «аполитичности», неучастии в политической жизни страны, тем самым молчаливо соглашаясь на масонскую программу отделения Церкви от государства.

В предантихристову эпоху этот троякий выбор между симфонией, лже-симфонией и аполитичностью вставал и будет вставать перед Русской Церковью всякий раз при смене государственной власти, и всякий раз от правильного ответа на этот вопрос будет зависеть, остается ли Церковь верна самой себе и Христу или же началось её постепенное перерождение и превращение в антицерковную структуру, хотя и продолжающую именоваться «Церковью», но уже не являющуюся таковой по духу, а представляющую собой готовый кирпичик строящегося здания всемiрной антихристовой империи, в которой она обеспечивает свое существование ценой постоянной измены Христу, отречения от Него и предательства Его.

С этой точки зрения период времени с февраля по ноябрь 1917 г. следует признать одной из самых позорных страниц в истории Поместной Русской Церкви. Высший орган церковного управления - Святейший Синод с первых дней революции открыто солидаризировался с масонским Временным правительством и его идеологией, дойдя в этом отношении даже до исправления богослужебных книг, из которых были удалены всякие упоминания о царях, и введения в богослужебный оборот молитв «О благоверном (?) Временном правительстве». Вместо грозного «Анафема!», как того требует Чин в Неделю тожества Православия, с церковных амвонов раздавалась «Осанна!» жидо-масонам.

Одна часть (и при этом большая) епископата, клира и мiрян всецело приветствовала Февральскую революцию, осыпая самозванное Временное правительство и государственных изменников из Государственной Думы приветственными телеграммами с выражением своей полной и безоговорочной поддержки перевороту; другая же, меньшая часть, хотя и не выражала столь бурной радости по поводу падения Самодержавия, сочла наступившие события подходящим временем для решения внутрицерковных проблем, предав забвению учение Церкви о государственной власти и демонстративно подчеркивая свое невмешательство в «политику». При этом как революционная часть Церкви, так и её «аполитичная» часть как будто совершенно утратили само понимание того, что любая революция есть сатанинское дело, ибо первым революционером был сам сатана, поэтому не то, что восхваление революционеров, но даже простая пассивная поддержка революции, простое непротивление ей уже является грехом для православного христианина, а особенно для пастыря и архипастыря.

Российская Православная Церковь исповедует, что всякая революция есть беззаконие, она подготовляет почву для того предельного Беззаконника, «которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными» (2 Фес.2:8), и, следовательно, узаконение и оправдание созданной революцией беззаконной власти есть приобщение к духу антихриста, если не прямой переход в его лагерь.

Российская Православная Церковь исповедует, что единственной богоустановленной (законной) государственной властью, за которую Церковь возносит свои молитвы и которой оказывает всестороннюю поддержку, является власть Помазанника Божия - Самодержавного Государя. Все остальные формы власти, возникшие в результате революционного насилия и свержения Самодержавной Царской власти, признаются Российской Православной Церковью богопротивными и незаконными. Российская Православная Церковь возносит свои молитвы об избавлении народа Божия от таких богопротивных властей и выполняет только такие распоряжения этих властей, которые не противоречат заповедям Спасителя, учению Святой Православной Церкви, Священному Писанию и Священному Преданию.

Девять десятилетий, прошедших с падения богоустановленной Царской власти, ясно и убедительно показали, что так называемая «аполитичность» Церкви по своей сути означает невмешательство Церкви в ту политику обезбоживания и разцерковления народа, которую неизбежно проводит всякая светская власть, и потому путь «аполитичности» есть путь скрытого отступничества от Христа. Образно говоря, «аполитичная» Церковь равнодушными глазами взирает на то, как безбожное государство развращает и растлевает своих подданных. На поверку «аполитичность» оказывается скрытой политикой - политикой одобрения и молчаливого признания всего того, что творит существующая в государстве власть.

Российская Православная Церковь исповедует, что Церковь Христова не может быть «аполитичной», она обязана елико возможно защищать богоустановленную власть православного Царя, признавая её радости своими и получая в ответ взаимное признание, и противодействовать всеми силами самозванной и богоборческой власти предтеч антихриста. Церковь Христова не может делать вид, будто ей всё равно, какой в государстве политический строй, а обязана стремиться привести его в соответствие со своим политическим идеалом - Православной Самодержавной монархией. Церковь ни при каких обстоятельствах не может отказаться от этого идеала и будет бороться за него всеми средствами, не противоречащими Ея божественной природе.

Российская Православная Церковь исповедует принципиальную невозможность отделения религии от политики в предантихристову эпоху. Неотделимость религии от политики следует из того, что вся деятельность грядущего антихриста будет носить не только религиозный, но непременно и политический характер, ибо без политической власти он не сможет завершить своего сатанинского дела. Кто в таких условиях проповедует теплохладную «аполитичность», тот проповедует безразличие к добру и злу, отрицает необходимость различать дух истины от духа лжи и необходимость обнаруживать и узнавать - где Христос и где антихрист. Вопрос - со Христом или против Христа имеет в предантихристову эпоху политическое значение, поскольку обязывает христианина протестовать против тех политических систем, которые возникли из отрицания богоустановленной Самодержавной царской власти и своей главной целью имеют явную или тайную борьбу со Христом и Его Святой Церковью.

В период времени с февраля по ноябрь 1917 г. обе группировки в Русской Церкви, и та, которая проповедовала лже-симфонию с революцией, и та, которая отстаивала «аполитичность», искали осуществления своих целей через созыв общецерковного Собора, который по замыслу его устроителей должен был закрепить «завоевания» Февральской революции в церковной сфере. Такой Собор действительно был созван и вошел в церковную историю под названием Всероссийского Поместного Собора 1917-18 г.г.

Впервые в русской истории церковный Собор состоялся без участия и вопреки ясно выраженной воле православного Государя, находившего созыв этого Собора несвоевременным. Уже одно это ставило под сомнение статус данного Собора как Поместного. Участники Собора постановили не касаться «политики», т.е. молчать о свергнутой монархии, и сохранять строгую «лояльность» в отношении революционного Временного правительства, которому Собор обязался подавать все свои решения на утверждение. На Соборе были широко представлены не только члены революционных партий - кадетской и эсеровской, но также явные масоны (напр. бывший обер-прокурор Вл. Львов) и известные февралисты (напр. бывш. председатель Государственной Думы М. Родзянко). Серией своих постановлений: о выборах в Учредительное собрание, о свободе политической ориентации и деятельности членов Церкви, о «невмешательстве» Церкви в политику, о реабилитации церковных революционеров (таких как о. Г. Петров), об удалении из богослужебных книг упоминаний о царях и императорах, о выборности епископата и клира, о модернизации богослужения и т. д. Собор фактически одобрил как саму Февральскую революцию, так и её «завоевания» в церковной области.

Российская Православная Церковь исповедует, что в отсутствие престола Православных Царей, защитников Церкви Христовой, не могут создаться условия, необходимые для созыва подлинного Поместного Собора, свободно и неискаженно выражающего собой соборное мнение всей полноты Русской Церкви. Без санкции Царя никакое церковное собрание, сколь бы представительным оно ни было, не может претендовать на статус Поместного Собора, и любое собрание, восхитившее такое название, Российская Православная Церковь объявляет заведомо неправомочным.

Наиболее ярко отступнический дух, господствовавший на Соборе 1917-18 г.г. проявился в преступно-равнодушном отношении его участников к судьбе арестованного Временным правительством Государя, которого участники Собора именовали не иначе как «бывшим», официально поддерживая революционную ложь о «добровольном отречении» свергнутого с Престола православного Императора. Собор ни слова не сказал в защиту заключенного Государя, а позднее никак не выразил своего отношения к его злодейскому убийству, ограничившись лишь решением о служении обычной панихиды по убиенному Царю-Мученику. Этими действиями Собор подчеркнул, что он признает разрушение монархической государственности ничего не значащим для Церкви событием, а в убийстве Помазанника Божия видит не ритуальное мистической действие, а лишь преступный акт насилия над гражданином Романовым.

Логическим концом либерально-антимонархической линии собора стало принятие им на заседании 26 февраля 1918 года (годовщина революции) решения об исключении из чина анафемы в Неделю торжества Православия 11-го анафематствования о возстающих на Царскую власть. Вместо призыва к горячему и искреннему покаянию в Февральском грехе участники Собора исключили его из списка грехов.

Российская Православная Церковь исповедует, что обстоятельства созыва, состав участников, условия работы и принятые решения так называемого Всероссийского Поместного собора 1917-18 г.г. свидетельствуют о том, что этот собор являлся типичным революционным учреждением, и поэтому его постановления не имеют никакой канонической силы и не могут быть обязательными для членов Российской Православной Церкви.

Особенно пагубное значение имело постановление собора от 2/15 августа 1918 г. о так называемом невмешательстве Церкви в политику. Составители этого постановления исходили из ложной мысли, будто политический строй государства не влияет на спасение души, тогда как в действительности он оказывает на него огромное влияние, и сам антихрист явится как политическая фигура и прибегнет именно к политическим средствам для осуществления своих религиозных задач. В предантихристову эпоху Церковь особенно не может оставаться безучастной наблюдательницей в политике, а обязана настаивать на проведении христианской политики и бороться с политикой антихристианской.

Согласно постановлению каждый член Церкви получал свободу иметь какие угодно политические убеждения и участвовать в политической деятельности, как ему лично заблагорассудится. Никто в Церкви не имел права принудить его церковными мерами (прямыми или косвенными) примкнуть к какому-либо политическому направлению. Иными словами постановление объявляло, что Церковь как целое не связана ни с какой политической системой, в том числе, естественно, и с православной Монархией, которая при такой постановке вопроса лишалась своего сакрального значения и низводилась на уровень изобретенной человеческим разумом политической структуры.

Российская Православная Церковь исповедует, что принадлежность к Российской Православной Церкви несовместима с антимонархическими, демократическими, социалистическими, а также экуменическими и церковно-модернистскими убеждениями, и никто из членов Российской Православной Церкви не может под угрозой отлучения защищать такие убеждения ссылкой на постановления так называемого Всероссийского Поместного собора 1917-18 г.г.

Наиболее пререкаемым решением собора явилось его постановление о восстановлении патриаршества и об избрании патриарха Московского и всея России. Это решение возникло в результате упорной борьбы между революционной частью собора, требовавшей церковной модернизации и демократизации, и консервативной частью, стремившейся к сохранению единоначалия в Церкви, но в силу своей «аполитичности» обладавшей чисто формальным пониманием патриаршества без учета его глубокой и неразрывной связи с Самодержавием. Эта группа не понимала, что патриаршество обязано своим возникновением покровительству православных Государей, и невозможно, разорвав Симфонию и отвергнув православное Царство, пользоваться их плодом - патриаршеством.

Нарастание революционного хаоса и безвластия в стране склонило, в конце концов, чашу весов на сторону консервативной части, доказывавшей, что разгулу анархии может противостоять только Церковь, сплоченная вокруг общепризнанного духовного вождя. 30 октября/12 ноября 1917 г. патриаршество было восстановлено, и 5/18 ноября 1917 г. патриархом Московским и всея России был избран митр. Московский и Коломенский Тихон (Белавин).

События, последовавшие в ближайшие годы за этим избранием, показали, что ущерб, наносимый необдуманным восстановлением патриаршества, превосходит ущерб от его отсутствия. Единоличное возглавление укрепило Церковь организационно и духовно, но в тоже время централизованное управление через одного человека упростило победившей богоборческой власти борьбу с Церковью, позволило держать под контролем всю церковную жизнь и постоянно ее душить. Патриарх стал заложником, ответственным за всех, и одновременно мишенью, в которую гонители стали бить всегда, когда желали нанести удар по Церкви. Устранение единоличного главы сразу приводило к развалу всего управления, и чтобы этого избежать, пришлось вводить запутанную и весьма сомнительную с канонической точки зрения систему заместительства с передачей патриарших полномочий по наследству. В конце концов, идея управления Церковью «первым епископом» была взята на вооружение властью и использована ею для разложения Церкви изнутри. После нескольких попыток большевикам удалось подобрать послушного «первого епископа» и уже его руками начать уничтожать Церковь, пользуясь страхом прочих иерархов и клириков, находившихся в плену мысли об обязательности единоличного и централизованного управления Церковью и боявшихся выступить против своего «первого епископа» как «каноничного главы».

Российская Православная Церковь исповедует, что вне рамок православной монархической государственности невозможно никакое подлинное патриаршество, а только фикция и декорация его. Любая попытка организовать патриаршее управление в отсутствие Самодержавной монархии рано или поздно приводит к вырождению патриаршества в свою антихристову противоположность - лже-патриаршество. Патриаршество есть следствие существования Церкви в рамках православной монархии и вне такой монархии оно просто немыслимо.

Российская Православная Церковь исповедует, что до тех пор, пока Поместная Русская Церковь вновь не будет находиться под защитой православных Государей, она не может быть возглавляема Патриархом, и всякий, провозглашающий себя Патриархом, хотя бы и с санкции сколь угодно представительного церковного собрания, заранее объявляется Российской Православной Церковью самозванцем и анафематствуется.

Несмотря на незаконный в целом характер созыва и подбор участников собора 1917-18 г.г., отдельные постановления этого собора оказались исповедническими и, с течением времени, были приняты соборным разумом Русской Церкви. Все эти постановления состоялись уже после большевицкого переворота 25 октября/7 ноября 1917 г., приведшего к власти откровенных богоборцев и русоненавистников, что вызвало некоторое отрезвление у членов собора и вывело многих из них из гипнотического состояния «аполитичности».

К числу таких постановлений, в первую очередь, относится Послание патриарха Тихона от 19 января/1 февраля 1918 г. с анафемой на советскую власть, подтвержденное Собором на заседании 22 января/4 февраля. К моменту выхода этого Послания большевицкая власть уже выявила свое антихристианское и богоборческое лицо. Объявленные программные установки большевиков были абсолютно несовместимы с христианской верой и вообще верой в Бога. Их ненависть к Церкви была нескрываема, поскольку Церковь наряду с Самодержавием была краеугольным камнем всей российской государственности, и без сокрушения Церкви большевики не могли достичь своей главной цели - уничтожить Россию и превратить её в «плацдарм мiровой революции». Наконец, во главе большевистской партии и советского государства стояли не просто крайние революционеры, но именно одержимые сатанисты, такие как Ленин, Троцкий, Дзержинский, Свердлов, Сталин, Губельман-Ярославский и т.д., для которых борьба с Церковью была религиозной, а не политической борьбой. Для них это была борьба диавола, сознательными слугами которого они являлись, со Христом Богом, возглавлявшим Свою Святую Церковь.

От лица всей Церкви патр. Тихон засвидетельствовал и во всеуслышание заявил, что с такой властью у Церкви не может быть ничего общего, что участие в деяниях этой власти ставит человека вне Церкви. Перечислив ряд злодеяний большевиков, назвав их «извергами рода человеческого», заклеймив их дело, как дело «поистине сатанинское», патриарх анафематствовал большевиков, отлучил их от Церкви, а всех верных христиан заклял не вступать с этими врагами веры и Церкви в какое-либо общение. Патриарх звал народ на защиту попираемых прав Церкви с готовностью пострадать за дело Христово.

Значение этого Послания патриарха Тихона невозможно переоценить. Впервые в истории Церковь подвергла анафеме не отдельных представителей власти, а всю систему власти как таковую, объявив её тем самым не властью, а антихристовым самовластием, сотрудничество с которым является для христианина грехом, а противоборство ему - его христианским долгом. Попытки доказать, что этот указ анафематствует не советскую власть как таковую, а только тех, кто создавал беспорядки и творил святотатство в отношении Церкви, заведомо безнадежны. Акты надругательства и святотатства происходили не самопроизвольно, а по приказам советской власти, и именно с ней верные призывались не иметь ничего общего. Сама советская власть также поняла эту анафему правильно - как анафему на себя. Поэтому, когда 5 лет спустя ей удалось частично сломить патр. Тихона, она принудила его написать в заявлениях от 3/16 июня и 18 июня/1 июля 1923 г. слова о том, что он раскаивается именно в своем «анафематствовании советской власти».

Российская Православная Церковь исповедует, что анафема патриарха Тихона на коммунистов и советскую власть является соборной анафемой Церкви, и до сегодняшнего дня она никем не снята и полностью сохраняет свою силу. Всякий, именующий себя православным христианином и вступающий в какое-либо сотрудничество с этой властью и её институтами, находится под заклятием и по смыслу анафемы отлучается об общения церковного впредь до прекращения своего общения с анафематствованными и раскаяния.

Эта анафема возвращала Церковь с ложных путей аполитичности и признания революции, на которые Она встала после Февраля 1917 г., на спасительный путь активного противоборства злу и грядущему антихристу. Этой линии «политического», а на самом деле духовного сопротивления антихристовой власти патр. Тихон придерживался, по крайней мере, до конца 1918 г., неоднократно обличая большевиков в своих Посланиях, в частности, по поводу Брестского мира и, особенно, в своем знаменитом Послании большевистским комиссарам («Совнаркому») по поводу годовщины их владычества, в котором вновь отказывал большевикам в праве именоваться законной властью и предрекал им скорую погибель.

Своеобразным ответом большевиков на Послание патриарха от 19 января (ст.ст.) было принятие 20 января (ст.ст.) декрета «Совнаркома» об отделении церкви от государства и школы от церкви, издевательски названного большевиками «Декретом о свободе совести». Фактически этот декрет объявлял Церковь вне закона, лишал Её всяких юридических и публичных прав. Большевицкая власть начала с православной Церковью самую настоящую войну, имея своей конечной целью уничтожение России как христианского православного государства. Церковь в свою очередь не признала этот декрет, осудила его и запретила своим чадам под страхом анафемы принимать прямое или косвенное участие в его осуществлении.

Этот период открытого противоборства Церкви и антихристовой советской власти, охватывающий весь 1918 г. и часть 1919 г., явился вне сомнения одним из самых славных в истории Русской Церкви. Несмотря на то, что Её материальные потери были неисчислимы, а жертвы большевицкого террора исчислялись десятками и сотнями тысяч, на Ней исполнились слова о том, что кровь мучеников является семенем христианства. Великое множество исповедников и мучеников засвидетельствовало своей смертью непобедимость Церкви Христовой и беззсилие сатаны в его борьбе со Христом. Среди гонений и террора Церковь, умаляясь количественно и ослабевая материально, росла качественно и укреплялась духовно.

Решение Первомайского районного «суда» города Кирова Кировской области от 02.05.2012

http://www.ispovednik.com/veroispovedanie-rospc-i

См. также: Вероисповедание РосПЦ. II (№1412)