Россия столкнулась с резким ростом расистского и неонацистского насилия с начала 2020-х годов. После относительного спада в 2010-х ультраправые группировки вновь активизировались. Эксперты Центра «Сова» отмечают, что на смену старым неонацистским бандам пришло «совершенно новое поколение» радикалов. Эти молодые экстремисты копируют эстетику скинхедов 2000-х: тяжелые ботинки, белые шнурки, бомберы – и возрождают традиции уличных нападений на почве ненависти.
В условиях глобальной нестабильности и распада Российской Федерации, Китай становится одним из ключевых игроков, чьи действия могут определить будущее пост-российского пространства. Однако, в отличие от западных стран, Китай не стремится к экспорту демократии или либеральных ценностей, установкой нового правительства, что будет служить к росту экономической зависимости, контролем над ресурсами и созданием зон влияния.
Колониальное прошлое оставило не только шрамы на карте, но и глубокую инерцию в сознании многих народов. Пассивность, ставшая результатом веков селекции и подавления, превратилась в механизм выживания, который теперь мешает движению вперёд. Но как преодолеть эту "селекцию бездействия" и пробудить в массах стремление к самоопределению и активному участию в собственной судьбе? Попробуем разобраться.
Обычно в рамках среднестатистического представления о пост-России превалируют оптимистичные и евроцентричные представления о новых потенциальных государствах. Однако мы должны откинуть предубеждения оптимистов, добавить скептицизма и разобрать потенциальные модели и гипотетические образы новых пост-российских государств в отрыве от романтизма.
В рамках деколонизационных движений существует несколько гипотез, касающихся развала России, в данном материале мы попробуем их разобрать и проанализировать их.
Распад руками НАТО
В экономической науке давно популярны воззрения о полезности крупных государственных образований. Центральным аргументом к такой позиции, является позитивное отношение экономистов к свободной торговле. Чем меньше границ между территориями, тем меньше протекционистских препятствий для движения товаров и капитала. Тем глубже разделение труда и выше производительность труда соответственно.